Дядя вышел по амнистии, но он все равно считается осужденным?

Один день строгого режима

Дядя вышел по амнистии, но он все равно считается осужденным?

Это все стереотипы, что сотрудники тюрьмы пьют исключительно чифир. Они любят кофе. Потому что он бодрит и великолепно пахнет. Это все стереотипы, что заключенные слушают сплошь блатной шансон. Они любят романсы на стихи Есенина. В стереотипы постепенно превращаются серые стены и железные решетки. 

Корреспондент Делового портала YA62.ru провел один день по ту сторону колючей проволоки, наблюдая за тем, в каких условиях содержатся осужденные в колонии строгого режима.

6:00

Подъем. Не правда ли, начало совершенно не отличается от любого буднего дня среднестатистического жителя России рабочего класса. До выхода на работу у осужденных колонии есть целый час, чтобы привести себя в порядок и позавтракать. Благо, не нужно стоять в пробках на общественном транспорте, все в шаговой доступности.

— Нашей колонии в позапрошлом году исполнилось 50 лет, — рассказывает заместитель начальника колонии №2 Олег Селиванов, проводя экскурсию по местам не столь отдаленным.

— Здания и сооружения уже достаточно старые, но мы стараемся все поддерживать в надлежащем виде, чтобы жизни и здоровью осужденных ничего не угрожало. А контингент у нас здесь сложный, специфический. Сидят в основном так называемые «второходы», по-русски — рецидивисты.

Правила колонии знают отлично, но и о правах своих не забывают. С такими и сложно, и просто одновременно.

Всего осужденных в колонии по лимиту должно быть не более полутора тысяч. Правда сейчас благодаря амнистии в честь 70-летия Победы осталось порядка 1 300 человек. Но, как показывает практика, это не надолго.

7:00

Из всего числа осужденных колонии 900 человек трудоустроены. Вся территория учреждения разделена на промышленную и жилую зоны. Почти как у свободных людей, только масштабом поменьше.

Есть цеха по производству одежды, деревянных изделий, бетонных блоков. В прошлом году появился новый заказ на изготовление детских удерживающих кресел в автомобили.

Каркасы поставляются с завода, а тканью обшивают их уже осужденные.

— Они зарабатывают деньги, пусть и небольшие, для многих это неплохое подспорье, поскольку зачастую им приходится выплачивать алименты, — продолжает свой рассказ Олег Селиванов.

— Кроме того, согласно закону, свое питание, обмундирование и пребывание здесь осужденные обязаны оплачивать сами. Остальное заработанное падает на лицевой счет, чтобы они могли сходить в ларек и купить чай, сигареты или сладости.

Остается не так много, но побаловать себя хватает.

9:00

Помимо производственных должностей есть бюджетные места, на которых также трудоустроены осужденные. Это, в основном, хозяйственное обслуживание: повара, дворники, дневальные, ремонтники — службы жизнеобеспечения учреждения.

Их зарплата чуть лучше, стабильнее, так как они работают на окладе. Потому и место бюджетника в колонии считается престижным. Однако основная масса осужденных трудится на швейном производстве, которое занимает порядка 80%.

— Занимаемся пошивом рубашек с длинным рукавом для сотрудников полиции, — рассказывает о своей деятельности осужденный Александр. — Помимо этого производим формы для рабочих, зимние куртки и другую одежду. Шить совсем не сложно, руку набили и делаем получше некоторых, а главное, качественнее.

В апреле срок заключения под стражей у Александра заканчивается. Дома его ждет жена и дети. Старшему ребенку 13 лет. Ровно столько, сколько папа в совокупности пробыл в стенах казенного дома.

11:30 — 13:30

Обеденный перерыв. Так как людей в колонии много, он происходит по сменам, поэтому и так растягивается во времени. Теперь в тюрьме даже кормят осужденных на выбор — и первое, и второе предлагается разное, на любой вкус. Продукты всегда свежие, преимущественно свои.

— У нас есть хозяйство, которое кормит не только осужденных, но и курсантов ФСИН, — объясняет замначальника колонии. — Выращиваем и собираем картошку, содержим мясной скот. Можно сказать, осужденные сами себя обеспечивают вкусной и здоровой пищей. Готовят, кстати, тоже они.

14:00

Есть в колонии и мастера по деревообработке, которые могут сделать шедевры своими руками, но, по словам замначальника учреждения, народ мельчает, и умельцев таких с каждым годом становится все меньше.

— Я 22 года на посту, мне есть с чем сравнить, — отмечает Олег Селиванов. — Сегодня рукастых мастеров почти не осталось. Это и с распространением наркомании за последние десятилетия тоже связано.

У людей, которые на воле были зависимы от наркомании или алкоголизма, просто нет интересов. Может быть, у него и руки-то золотые, но не хочет он ничем заниматься.

Поэтому стереотип советских лет о том, что если на зоне изготовлены ножик или нарды, то это продукт высшего качества, постепенно себя изживает.

16:00

Именно в это время заканчивается рабочий день и начинается вечерняя проверка. У осужденных появляется личное время, чтобы заняться спортом, чтением или походом в церковь. В колонии, в общем-то, есть масса вариантов, как занять свой досуг.

— С июля 2015 года стартовал рекомендованный Москвой эксперимент — Центры исправления осужденных, — вводит в курс дела Олег Вячеславович. — Если раньше существовала отрядная система во главе с начальником, который и занимался воспитанием, то сейчас эта система отошла на второй план. На базе 14 отрядов колонии, создано пять центров, исходя из числа общежитий, в которых обитают осужденные.

Во главе стоит начальник центра, у него в подчинении заместитель по воспитательной работе, заместитель по режиму и надзору, а также штатный психолог. Кто-то из сотрудников колонии всегда есть в поле зрения осужденных, что, безусловно, дисциплинирует. Кроме того, они в любой момент могут обратиться с просьбой к сотруднику для решения каких-то проблем или вопросов.

— Чаще всего мои подопечные просят о свиданиях, — рассказывает майор внутренней службы, начальник воспитательного отдела по работе с осужденными Николай Зотов. — И я обязан сделать все, чтобы выполнить их просьбу в рамках закона.

Однажды осужденный попросил связаться с его сестрой, с которой потерял связь после преступления. Он убил мать. Естественно, сестра вычеркнула брата из жизни.

Прошло время, и он осознал свою вину и попросил меня разыскать родственницу, чтобы передать ей письмо с раскаянием.

17:00

Среди осужденных, которые не работают, есть не только инвалиды и пенсионеры, но и злостные нарушители режима. Ну ни в какую не хотят они этого делать.

В воспитательных целях психологи и сотрудники центров пытаются внушить своим подопечным, что работа — это не только отличный способ скоротать день, но и своего рода система бонусов.

Будешь себя хорошо вести и усердно трудиться — появится шанс выйти пораньше или, как минимум, поменять вид режима.

Всего видов условий отбывания наказания в колонии три: облегченные, обычные и строгие. Отличаются они количеством свиданий, числом возможных посылок и, непосредственно, комфортабельностью содержания.

Если в облегченном режиме осужденные живут в комнате по двое и спят на деревянных кроватях, то в строгих условиях все как в тюрьме — большие комнаты и несколько рядов двухэтажных нар.

В общем, все как на воле, и место под солнцем нужно заработать своим трудом.

18:00

Если говорить о свободном времени и личном досуге, то тут у осужденных вариантов довольно много. Начиная от того, что в условиях фитнес-центров мы называем «качалкой», и заканчивая тем, что в условиях ночных клубов мы называем концертами. К слову, музыкальную группу колонии №2 можно назвать лучшей среди коллективов той же направленности.

— Раньше мода такая была — играть во дворах на гитаре, так и научился, — делится воспоминаниями лидер группы «Душа» Николай. — Потом уже освоил еще несколько инструментов, но любимой все равно гитара осталась.

Песни пишем, в основном, о любви, друзьях, судьбе. О тюрьме стараемся петь поменьше, ее и так хватает. Песня должна быть историей. Сам я Высоцкого люблю, а на стихи Есенина пишу музыку.

Потому что Высоцкий все-таки от людей для нас творил, а Есенин — от Бога.

19:00

О Боге люди, сидящие по ту сторону колючей проволоки, задумываются чаще, чем обремененные свободой. Неспроста на территории колонии построили чудесную церковь с резными иконостасами и росписью по стенам на подходе к ней. «И это тоже сделали осужденные?» — самый частый вопрос, который мог услышать от меня в этот день замначальника колонии. Да, это тоже они.

— И все они ждут освобождения, — добавляет Олег Селиванов. — И когда выходят, у них наступает эйфория глотка свободного воздуха. Вот он вышел за забор, а что дальше будет делать — не знает.

Разговариваю с ними перед освобождением, мол, ну что, когда к нам назад? И отвечают — нет, никогда в жизни! Да только у нас же все рецидивисты. Кого по амнистии победной освободили в 2015 году, уже вернулись. Из моего личного опыта есть рекорд самого короткого срока на воле — два часа.

Вышел человек, приехал на вокзал, выпил на радостях и украл чемодан. Тут же его поймали и привезли назад. Домой.

22:00

Отбой после ужина. Так и заканчивает очередной день сурка в рязанской колонии, мало чем отличающийся от любого другого дня. Как живут осужденные-рецидивисты теперь понятно. А вот как выдерживают такую жизнь те, кто следит за порядком в местах не столь отдаленных?

— Обидно, когда отдельные средства массовой информации культивируют весьма колоритный, но лишенный реального подтекста образ сотрудника колонии, — весьма остро реагирует на этот вопрос Олег Селиванов.

— Многие люди думают, что это небритый садист, которого хлебом не корми, дай кого-нибудь побить. Мы — обычные люди, не инопланетяне. Водим детей в школы и садики.

Никакой железной силы воли у нас нет, просто чуть побольше терпения и, наверное, здравого смысла. 

Специфика работы накладывает свои отпечатки, может быть, мы как-то по-другому смотрим на жизнь и психологию людей. Иногда общаешься с осужденным и понимаешь, то, что он говорит, сильно отличается от того, что произошло на самом деле.

Кого ни спроси, все здесь сидят «ни за что». А уж какие истории жалостливые рассказывают… От такого психологического давления есть одно единственное проверенное годами лекарство: почитать приговор.

Представить людей, которых они обидели, унизили, ограбили, убили. 

И это не для того, чтобы ожесточать наши сердца. А для объективной оценки ситуации. Для нас осужденные все одинаковые, и не важно, какое преступление они совершили. Я и нашим обитателям всегда говорю: для меня вы все одинаковые — в черной одежде, стриженные, с бирочками на груди. Но когда выходят из-под заключения, всегда желаю больше не возвращаться за эту сторону колючей проволоки.

Больше фото ЗДЕСЬ

Дарья Копосова

Источник: https://ya62.ru/articles/odin-den-s/odin-den-strogogo-rezhima/

Амнистия: инструкция по применению

Дядя вышел по амнистии, но он все равно считается осужденным?

Осужденные и их родственники, не ждите у моря погоды. Прокурор за вас биться не будет

Еще раз про амнистию: наболело. В «Русь Сидящую» обращаются родственники осужденных и сами осужденные, попавшие под амнистию: их не отпускают. Да, отпускать будут долго — полгода. У многих закончится срок.

Надо брать и смотреть не постановление об амнистии, а постановление о порядке применения амнистии, там и сказано — увы, — что нужно еще пройти сколько-то кругов ада, чтобы отпустили.

Если, конечно, вы не дочь главы избиркома — знаете же, не отсидев ни дня, под амнистию попала Анна Шавенкова, сбившая в 2009 году в Иркутске двух девушек, одна из них погибла, вторая осталась глубоким инвалидом.

Шавенкова не сочла нужным даже подойти к жертвам, а сразу принялась звонить маме, тогда главе избиркома Иркутской области. Компенсацию Шавенкова не выплачивает, срок ей сначала отодвинули, потом сократили, а сейчас и вовсе амнистировали.

А вот, например, в колонии-поселении в Зеленограде (Москва) отбывают наказание 250 человек, из них 48 подпадают под амнистию, но сидят. На прошлой неделе начальник КП сказал осужденным, что нет приказа из прокуратуры для применения амнистии.

Казалось бы, при чем тут прокурор? А вот читайте внимательно постановление о применении амнистии — там так написано. Нас много, а прокуроров меньше.

Они сначала амнистируют «социально близких», а потом — может быть — и до всяких там простых граждан дойдут.

Что можно и нужно с этим делать? Сильно рекомендуем самим осужденным писать короткие ходатайства, можно даже не ссылаться на статьи, примерный текст такой: «Прошу срочно применить в отношении меня акт амнистии и немедленно освободить».

Первый экземпляр ходатайства — начальнику исправительного учреждения и параллельно второй (через спецчасть) — в суд. По закону рассмотрение такого ходатайства — три дня, максимум 10. Получив ответ, направляем жалобу прокурору и в суд, подаем заявление на бездействие.

Для самых продвинутых: если не отвечает начальник ИУ, немедленно пишите жалобу в порядке гражданского судопроизводства (ст. 254 ГПК) плюс жалобу в Генпрокуратуру.

Родственникам рекомендую покопаться немного в интернете и найти постановление Конституционного суда (от 5 июля 2001 года), в котором говорится, что постановление об амнистии должно исполняться незамедлительно. За свои права человек должен бороться сам, не ждите у моря погоды.

А теперь я расскажу вам, почему еще вас не отпускают. Потому что социально не близкие — это сказала.

Во-вторых, потому что правая рука понятия не имеет об интересах левой: суды и прокуратуры привыкли держать и не пущать, тогда как у ФСИН нет бюджета кормить и сторожить вас лишнюю неделю, а государство вообще в вас кровно заинтересовано как в рабочей силе и в демографическом подспорье — впрочем, об этом не хотят знать при приеме на работу и при медицинском обслуживании, но это уже другая история.

Так вот: в начале 70-х годов прошлого века служба исполнения наказаний доложила политбюро о том, что количество лиц, содержащихся в местах лишения свободы, достигло 700 тысяч (примерно как сейчас).

И это на весь СССР с 250-миллионным населением. И такое положение вещей было признано катастрофическим — много, слишком много.

Было дано высочайшее указание изменить основные принципы государственной уголовной политики — чего сейчас и близко нет, политики этой.

Тогда решили две проблемы (трудовую и демографическую) одним махом: были изменены принципы уголовной политики таким образом, чтобы не сажать новых и освободить уже сидящих, сократив тюремное население и наполнив стройки и предприятия рабочей силой. Был введен новый вид наказания — исправительно-трудовые работы (или «химия»).

Привлекаемым к уголовной ответственности по ненасильственным и нетяжким преступлениям суды вместо реального лишения свободы назначали условное с обязательным привлечением к труду.

Для уже отбывающих наказание было установлено, что при достижении определенного срока в местах принудительного содержания судами производится замена неотбытой части наказания условным лишением свободы с обязательным привлечением к труду на определенных предприятиях.

Грубо говоря, это и было автоматическое УДО, поскольку при этом не брали во внимание субъективную оценку сотрудников колонии (поощрения, взыскания, твердо или не твердо встал на путь исправления, возместил или не возместил нанесенный ущерб и прочее).

Освобожденные люди перевозили свои семьи, создавали новые, рожали детей — нормально жили и еще зарабатывали. За несколько лет количество лиц в местах лишения свободы сократилось практически наполовину: 400 тысяч человек на тот же 250-миллионный СССР.

Причем сотрудники сокращаемых колоний тоже не особо пострадали, потому что работали там же, где и их бывший контингент.

В отсутствии же единой уголовной политики следствие требует ареста для всех подряд (кроме социально близких), прокуратура требует больших сроков, протестует против УДО, а суды с удовольствием штампуют приговоры и сроки.

И всем им нет никакого дела до того, что тюремный бюджет урезан по самое не могу, а стране нужны руки, головы и то, чем делают детей. Вот сейчас депутаты не торопятся принимать закон о зачете срока пребывания в СИЗО с коэффициентом 1,5 (про коэффициент 2 уже и мечтать не приходится).

А была бы государственная уголовная политика — приняли бы как миленькие, причем еще несколько лет назад.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2015/05/26/64279-amnistiya-instruktsiya-po-primeneniyu

Пожизненно осужденный убийца Анны Политковской разговорился за решеткой

Дядя вышел по амнистии, но он все равно считается осужденным?

«Дядя стал криминальным авторитетом»

— Я вас узнал, — начинает нашу беседу в колонии «Белый лебедь» Рустам Махмудов (мы сидим в комнате психолога, я — за столом, он — напротив, в клетке). — Видел фото в «Московском комсомольце». Ваша газета освещала наш судебный процесс.

— Как вы попали в свое время в Москву?

— Я родом из Чечни. Но я не дикий, как пытались представить СМИ. Учился в Плехановском институте. Незаконченное высшее…

— А почему не закончили?

— Отчислили спустя три года из-за привлечения к одному уголовному делу. Но по порядку. Я приехал в Москву в 18 лет, поступил в вуз, жил в общежитии. Однажды пришел к дяде (он был моим единственным родственником в Москве). Зашел в офис в гостиницу «Интурист».

Дядя обосновался на 20-м этаже, там рядом еще у Кобзона был офис: у дяди №2004, у него №2006…. И попал, можно сказать, под раздачу: была облава, меня тоже поймали и привлекли. Поместили в СИЗО. Статья 93 УК РФ «Хищение госимущества в особо крупных размерах».

Помните, в 90-е годы были так называемые «воздушные деньги», авизо? Хищения по подложным банковским документам…

СПРАВКА “МК”

Чеченские авизо — поддельные платежные документы, по которым было получено около 4 триллионов рублей.

Схема мошенничества выглядела так: преступники договаривались с сотрудниками какого-то банка, те печатали авизо на определенную сумму и отправляли в Центробанк, который выплачивал наличность.

В 90-е годы чеченскими авизо пользовались группировки Джахара Дудаева. Полученную благодаря им наличность вывозили мешками на грузовиках и поездом Москва—Грозный.

— При чем тут я, студент? И знать не знал ничего об этом, — продолжает Махмудов. — Все равно меня держали под стражей три месяца. Когда я вышел, меня уже отчислили из института… Следователь даже принес мне лично приказ об отчислении. Я за вас, говорит, сдал сессию. Шутник.

Я пробовал восстановиться, но потом (все это были, напомню, 90-е годы) начались эти печальные события на Кавказе…

— А дядю по этому делу в итоге посадили, верно? И после этого он стал криминальным авторитетом?

— Да. Пять лет вроде дали. Потом опять за решетку попал по каким-то своим делам… Понимаете, следствие меня представляло так, будто я в его банде. Как и трое моих братьев — они тоже проходили по делу Политковской.

«Стрелял в воздух»

— А вы когда познакомились с Анной Политковской?

— Да не был я с ней знаком. Даже по телевизору не видел.

— Может быть, читали ее статьи?

— И статьи не читал. В первый раз я услышал о ней после убийства — когда арестовали моих родных. Тогда я только стал интересоваться, много читал в Интернете про это дело. В то время я жил в Москве. Чем занимался? Ну, у меня семья, двое детей. Я вообще в своей жизни ни одного человека не убил. Драки были, меня били, бывало, я сам кого-то побью…

Спортом занимался, так что могу дать отпор. Но чтобы целенаправленно лишить жизни… Специально… Этого никогда не было. А к женщинам у нас относятся с уважением. Я принципиально стоял и стою на своем: не убивал. Ни пытки, ни побои, ни уговоры — ничего не заставило меня это взять на себя.

Сейчас думаю, даже если взял бы на себя, получил бы ровно то же самое.

— Вот вы уверяли суд, что вы не профессионал в стрельбе. Не верится, что вы оружие в руках не держали…

— Держал, конечно, кто ж спорит. Но в человека не стрелял. В воздух стрелял на свадьбах. В 90-е годы ездить по Чечне без оружия нельзя было. Если ты с оружием — все, проезжай, нормально.

https://www.youtube.com/watch?v=G-phQHt0nHM

Когда меня задержали, привезли на Петровку. Генерал сел напротив: «Дурак, ты лучше сразу сознайся. Мы уже Путину доложили, что поймали убийцу. На весь мир тебя показали. Если сейчас признаешься, пожизненный срок не получишь».

— «И что мне сказать?» — «Скажи так: вы смотрели телевизор, увидели там женщину, вам она очень не понравилась. И вот вы потом выследили, убили ее». — «Так разве бывает?» — «Так и бывает. Подумай — иначе братьев рядом посадят».

Я до конца надеялся, что найдут настоящего убийцу. Этот человек ведь есть на записях камер, и ДНК его есть, и слюна (он курил там, стоял). Никаких биологических следов моих братьев там нет.

фото: Михаил Ковалев

Место преступления.

— Вы считаете, что попали с братьями под подозрение только лишь из-за дяди?

— Да. Мы с братьями примерно так думаем: у него был круг общения очень разноплановый, в том числе среди силовиков… Он много чего знал. Он, думаю, знал, кто заказал Политковскую. Но нам такие вещи он бы не рассказывал в любом случае. Зачем втягивать?

— Вы признаете, что дядя как-то участвовал в убийстве Политковской?

— Ну да. Как минимум владел информацией, если это преступление с чеченским народом связано. Дядя с тремя оперативниками общался, которые были привлечены к делу.

— И какова же ваша версия того, что произошло?

— Был такой полковник секретного подразделения ГУВД Москвы Дмитрий Павлюченков. Он срок получил по судебному соглашению (Павлюченков был приговорен к 11 годам за соучастие в убийстве Политковской. — Прим. «МК»).

Когда у нас шло следствие, ко мне приходили и говорили: «Дай показания на Павлюченкова. Он замешан во многих заказных убийствах». Я ответил так: «Знаю этого человека, он общается с моим дядей, тот ему какую-то работу давал — кого-то прослушать, кого-то проследить.

Я его видел, может, раза 3–4».

— Виделись по просьбе дяди?

— Да. У меня не было личных отношений с Павлюченковым никогда. Вышло все так, что он моему дяде якобы «заказал» проследить Анну Политковскую и данные якобы передал мне. В общем, за ним, думаю, действительно убийства были. Чтобы избежать большого срока по ним, он согласился дать показания против меня. Ну а дядю моего в итоге убили 10 июня 2017 года.

— Что вы такое говорите?! Он умер от недугов в больнице, куда его вывезли из «Вологодского пятака».

— Сомневаюсь, он-то не болел до этого. Наверное, его убили, чтобы он не выдал информацию: настоящего заказчика, убийцу…

Мать написала заявление в СК, чтобы возбудили уголовное дело по факту смерти дяди. У нее есть блокнот одного человека, который, по нашим данным, принимал участие в избиении. Но ей отказали.

— Вы что же, на самом деле считаете, что настоящие убийцы до сих пор на свободе?

— Истинные убийцы, я думаю, до сих пор высокие посты занимают. Вот это мое мнение. Я юридического образования не имею, и возможностей отсюда добиваться правды у меня мало. Но там, на воле, родственники борются, ищут этого убийцу. Если он как-то связан с моим народом, они найдут его, постараются, чтобы его привлекли.

— По закону гор?

— Нет! По федеральному закону, который существует у нас в стране. По закону гор мы не имеем к нему никаких претензий. Он никого из наших родных не убивал, не сажал.

фото: Михаил Ковалев

«Чечня сильно изменилась»

— Поддерживаете связи сейчас с семьей?

— Дети пишут. Жена нет. Почему? У нас не принято афишировать свои отношения. Да и письма проходят через цензора. На свидания она не приезжает. У нас регистрации нет, поэтому нельзя, чтобы она приезжала. У нас религиозный брак, вместе с 1993 года. На свидания приезжают родители и один из братьев.

Двое — Ибрагим и Джабраил — еще сидят в колонии в Тульской области (при первом рассмотрении дела об убийстве Политковской в Московском окружном военном суде Ибрагим и Джабраил Махмудовы были оправданы. Но в результате повторного рассмотрения в Мосгорсуде Джабраилу дали 14 лет, Ибрагиму — 12 лет колонии строгого режима.

— Прим. «МК»).

— Вы телевизор смотрите, газеты читаете сейчас?

— Да.

— Сильно изменилась Чечня, на ваш взгляд, с того момента, как вас арестовали?

— Вот Чечню не очень сильно освещают почему-то. А так, говорят, сильно изменилась. Мама рассказывала, что Кадыров порядок навел. Цивилизованно. Надеемся, что жители там хорошее образование получать будут. Принесут пользу своей стране, народу.

— Хотелось бы посмотреть, как выглядит сейчас Грозный?

— Хотелось. Но как это сделать? Явку с повинной написать?

— Трудно тут приходится?

— Нелегко, это точно. Я тут с 2015 года нахожусь. Тяжелее всего, что в полном объеме религиозные обряды не могу совершать. Элементарно намаз совершать своевременно я не могу. Приходится лежа иногда делать, потому что после отбоя встать и 5 минут помолиться невозможно. Считается нарушением распорядка. И есть очень много тут психически больных людей. С ними тяжело.

— У вас есть такие соседи сейчас?

— В каждой камере. У меня сейчас один сосед совсем ненормальный, другой более или менее. Это еще сносно. Бывает, что сразу два сокамерника психически неуравновешенных, и тут уже с ума можно самому сойти…

ИЗ ДОСЬЕ “МК”

Анна Политковская была застрелена в лифте своего дома на улице Лесной в центре Москвы 7 октября 2006 года.

Как заявил генпрокурор Юрий Чайка президенту, убийство готовилось двумя группами: в первую входили бывшие сотрудники оперативно-поискового управления ГУВД, которые вели слежку за журналисткой, во вторую — уроженцы Чечни, которые были исполнителями.

В 2014 году суд приговорил Рустама Махмудова и Лом-Али Гайтукаева к пожизненному лишению свободы, Сергея Хаджикурбанова — к 20 годам тюрьмы, Джабраила и Ибрагима Махмудовых — к 14 и 12 годам.

Заказчик так и не был наказан и даже назван, а предположения, что им был Борис Березовский, ничем не подтвердились. В 2018 году ЕСПЧ признал следствие по установлению заказчика неэффективным и вообще констатировал, что оно велось с множественными нарушениями.

Источник: http://antipytki.ru/2019/08/08/pozhiznenno-osuzhdennyj-ubijtsa-anny-politkovskoj-razgovorilsya-za-reshetkoj/

Правовая помощь
Добавить комментарий